Такабко
Оторву от небесной дымки кусочек. На ладони тебе в паутинке лазурь - улыбаешься.
Я горжусь, что знакома с тобой - не напрасно,
Кто помянет лихое - глядит одним глазом на мир.
Ты смеешься над ним круглый год, каждый день, ежечасно,
А нагрянет чума - пригласишь целый город на пир.

Ты из Белфаста. Я же, пожалуй, из Йорка.
Мой Париж затопило однажды, как твой Амстердам,
Мое сердце скрывалось, как юная шлюшка за шторкой,
А твоё - в фонаре отдавалось кровавым сигнальным огням.

Мы мечтали о море, пока на планете осталась
Хоть пригоршня солёной воды, не считая всех девичьих слёз.
Пусть ревут! Побеждать научил меня слабость
Капитан - и плевать, что я в плаваньи этом матрос.

Ты меня научил улыбаться, как Роджер, наш череп весёлый,
Стиснув зубы и выбросив лишних лентяев за борт,
Много было там славных, а в целом - таких бестолковых...
Ром мы пили одни, им крича: йохохо, высший сорт!

И совсем не беда, что сейчас мы с тобой оборванцы,
Будда принцем родился - и тоже ступал босиком.
Где-то прыгать пришлось, где-то грязь налипает меж пальцев,
А споткнусь - подмигнёшь и поставишь на ноги рывком.

Мы - пророки никем не спитой, не изведанной веры,
Веры в чудо, в умение даже богов удивлять.
Ты - чудак-трубадур, я - патлатая язва-холера,
И теперь не деревья умеем, а голос сажать.

Мы к лихим бременским музыкантам примкнём, вместо дома
Мы построим сто замков из легких воздушных речей,
Мы в любви городам признаёмся - о, как же знакомо!
У нас вырастут песни - взамен семерых сыновей.

Вот и публика вышла, и крУгом стоит, как на блюде,
Ты ударил по струнам - застыли и немо разинули рты,
Я, шарманку вертя, так у мира спросила: откуда,
Из какой преисподней взялись тут вдруг черти, как ты?

Твои руки касаются нотных и девичьих станов,
Миллионы мелодий - эх, брат, да хоть целый гарем!
Мы прошли босиком через сёла, пустыни и страны,
Мы б могли быть вдвоём - да кому оно надо! Зачем?

@темы: стишное